21:28 

Армия любовников [авторский фик]

J-Factor
Название: Армия любовников
Пейринг/Персонажи: Иноо/Ариока, упоминаются Ямада/Чинен, Накаджима/Окамото, Яотоме|Ябу, Такаки
Категория: слэш
Жанр: АУ, романс, повседневность
Рейтинг: PG-13
Объем: 11000 слов с копейками (окончание в комментариях)
Саммари: специфические представления Иноо Кея о дружбе и любви


Каждую компанию, продержавшуюся в неизменном составе хоть сколько-нибудь продолжительное время, что-то должно объединять. Что-то по-настоящему сильное, стоящее, хотя бы мнимо незыблемое. Например, футбольная команда – понятно, что объединяет людей в ней, игрокам на поле проще взаимодействовать с теми, кого изучил вдоль и поперёк, от кого знаешь, чего ожидать, под каким углом вывернута его стопа, а значит, в какую сторону полетит мяч. Или музыкальная группа. Ясное дело, продукт жизнедеятельности, скажем так, музыкальной группы лучше будет продаваться в том случае, если коллектив проверен годами совместных записей и выступлений. Хм… хотя, если подумать, то как раз именно приведенные мной примеры самые нестабильные в плане стабильности, прощу прощения за тавтологию, состава.
Или лучше взять за образец школьных или университетских друзей? Много мы знаем людей, которые тесно общаются со школы или университета? Не в течение первых месяцев, когда ещё не стёрся сопливый налёт юношеской «дружбы навсегда», какую показывают в дорамах, а пять лет, десять лет, обтачиваясь друг о друга углами и становясь в итоге гладкими, как камешки на пляже. В общем-то, речь не об этом, кому интересно потрындеть за дружбу, тому явно нечего ловить в этой истории. Ну, я так думаю.
Вот взять нашу тусовку… сколько мы знаем друг друга? Довольно давно, а мы, между прочим, все ещё молодые. Сказать, что мы друзья детства, нельзя, когда я начал общаться с Ябу, Чинен ещё писался в штаны, я бы с ним вряд ли подружился в то время. Даже не знаю, как так получилось, что мы сбились в одну компанию. Как бывает: слюнявый чупа-чупс из детского рта падает на землю, и на него налипает всякий сор… Ладно, это я загнул, слишком грубое сравнение. Неправ, каюсь. Нормальные парни у нас. Уж получше многих, кого я встречал. Скорее так: магнит положили в ящик стола, и он там понапритягивал скрепочек, булавочек, гвоздиков, кусочков проволоки. Вот так мы и собрались. Мы с Ябу бывшие одноклассники, кое-кто из параллельного класса подтянулся, кое-кто – знакомые из каких-то секций, которые потом привели своих знакомых. Некоторые как появились – вообще не помню. Вот Кейто – откуда он взялся? Не помню. Короче, так и сколотилась наша компания. Девять человек. На сундук мертвеца. И бутылка рома, хорошо, кстати, что дожили до совершеннолетия.
Ах да, собственно, я начинал с размышлений, что объединяет людей, делая их если не друзьями, то приятелями на долгое время. Странно, но они мне ещё не надоели, эти парни. Почему-то я считаюсь из них самым странным, дескать, по жизни ты, Иноо-чан, себе на уме. Да они сами такие фрики! Каждый. Нет, я серьёзно. Заскок на заскоке, фобия на фобии, комплекс на комплексе. Это даже не клиника, а целый больничный городок. Чёрт, я понял! Да-да, самое главное-то я и забыл! Что объединяет нашу компанию в одно? Что, так или иначе, объединяет все компании? Жажда чего-либо. Если денег и признания, то футбольная команда. Если денег, признания и тёлочек, то музыкальная группа. Если жажда алкоголя, то клуб анонимных алкоголиков приглашает вас. Чего жаждем мы? Может быть, любви? Только не подумайте, мы не секта имени Захер-Мазоха или бога Эроса и свальным грехом по средам и субботам не балуемся. И, тем не менее, мы не друзья, а многосторонняя, хитровымудренная, крутоступенчатая любовная фигура. Вы видели когда-нибудь, как рисуют график отношений персонажей дорамы? Если все стрелочки убрать, всё равно останется дохрена народу, среди которых и так понятно, кто на кого глаз положил, кто к кому неровно дышит. Армия любовников!

Пытаюсь понять, что со мной не так? Один я задаюсь вопросом, откуда у чего ноги растут и как это при случае разрулить? У нас все прекрасно друг про друга всё знают. Просто не говорят, предпочитают делать вид, что ничего не происходит, что всё нормально, так и задумывалось. И так успешно у них это получается, что я порой задумываюсь, может, я единственный, кому нечем заняться, кроме как исподволь подсматривать за всеми? У меня слишком бурная фантазия? Слишком проницательный ум? Или я чрезмерно труслив и боюсь этого доброго десятка ружей, висящих на стене, ведь должны же они по идее когда-нибудь выстрелить, один за другим или все вместе, общим залпом, так, чтобы уши поотваливались. Ладно, я признаюсь, вероятно, дело в том, что мне на самом деле очень хочется иметь свою дружную компанию и очень не хочется оставаться одному, но эта недосказанность меня просто бесит. Не хочу думать, что я единственный, кто был бы не прочь слепить из нашей шайки-лейки хотя бы отдалённое подобие дружеской банды, где у каждого было бы своё место (в том числе у меня), где всеми дорожили бы одинаково и каждого боялись потерять. Да, я хочу этого и не считаю такое желание проявлением слюнтяйства, впрочем, можете думать обо мне что хотите. В конце концов, ни одна кошка не гадит там же, где ест, а эти парни совершенно не заботятся о гигиене нашего девятиугольника!
Судите сами.
Один из моих самых близких приятелей – Чинен, нежное дитя, прибившееся к нам вроде бы стихийно, по собственному желанию. На самом же деле он, как нитка за иголкой, пришёл следом за Ямадой, которого из баскетбольного клуба привёл Дай-чан. (Какая забавная ирония, два таких коротышки – и баскетбольный клуб). Чинен гордый малый, острый на язык, продуманный и хитрый, он похож на меня, поэтому мы и сошлись, после того, как он немного подрос. В немалой степени этому поспособствовал и тот факт, что только мы двое не постремались открыто заявить: да, я гей, какие-то проблемы? Чинена я очень уважаю, он тот, с кем я могу поделиться всем, он независим и задеть его чем-либо практически невозможно, но у него есть трещина в броне, обозначенная выше. Ямада, кукольное личико которого поднимает волны не хуже шторма везде, где бы он ни прошёл, и, соответственно, разрушения оставляет такие же. В масштабах человеческой психики, разумеется. Ямада патологически неспособен на верность. Словно пророк, несущий сакральное учение, он несёт в люди безбрежные океаны нежности и внимания, доброты и понимания, словом – изменяет. Ему признаются по десять раз на дню, девушки и парни, а он, бедняга, никак не может выработать иммунитет к слезам, комплиментам и просьбам хотя бы об объятии. Стоит чуть посильнее нажать – и вот он уже ведёт сияющую девушку на прогулку или угощает парня в клубе, а затем сопровождает его, пьяного от счастья, домой. Или наоборот, кто-то дюже привлекательный маячит рядом, и Ямада просто не имеет права этого кого-то упустить – шанс-то один на миллион. Доходит дело до физической близости или нет, я не знаю, но факт остаётся фактом – Ямада гуляет, много, часто, не скрываясь. А потом возвращается к Чинену, как побултыхавшаяся в открытом море лодка, привязанная к причалу невероятно крепким тросом. Я бы давно перерезал этот трос, чтобы лодку унесло течением к чёртовой матери, а если бы она приплыла обратно – сделал бы в ней дыру и затопил, чтоб не мозолила глаза и не занимала причал, куда может пришвартоваться судно получше. Но Чинен на удивление и, что там говорить, мне на зависть относится ко всему философски. Ведь Ямада же возвращается... хотя официально они о своих отношениях не объявляли.
Как у Чинена есть потайная мечта о том, что однажды Ямада остепенится, у самого Ямады тоже есть потайная мечта, о которой он не говорит, но очевидная для меня, как и всё остальное в нашей компании. Это Кейто. Тихоня Кейто, воспитанный строгим папашей где-то в пуританской Англии и угодивший к нам, как цыплёнок в лисью нору. Кейто красивый, сдержанный и абсолютно неуверенный в себе, это подкупает. Всем хочется заботиться о Кейто, ну, кроме Хикару, Хикару не раз во всеуслышание заявлял, что Кейто пора повзрослеть и, цитата, отрастить мошонку размером согласно паспортному возрасту. Ямада не бросается на защиту Кейто, как рьяная мать, но он держит Кейто за коленку, хлопает по плечу, гладит по спине и любовно смотрит своими глазами с поволокой. Ямада с Чиненом, но, казалось бы, если и испытывает к кому чувства, так это к Кейто. Даже его голос меняется, когда он произносит имя Кейто. Только представьте: «Кейто, Кейто» и так целыми днями. Думаете, это любовь? Я бы не спешил с выводами. Как я уже говорил, Ямада не может пропустить кого-то милого и привлекательного. Как я уже говорил, Кейто милый и привлекательный. Кейто не достался Ямаде. В своё время его увели прямо из-под носа Ямады, и теперь Кейто блестит у него перед глазами, как кусок торта на витрине, как ведро воды в иссушенных мозгах умирающего от жажды, томит и манит, как призрак ушедшей мечты, утраченной надежды. Ямаде кажется, что это любовь. Мне кажется, она растаяла бы без следа, если бы Ямада Кейто всё-таки трахнул.
Я спрашивал Чинена, как он относится к Кейто, не раздражает ли тот его. Чинен, впрочем, как и всегда, равнодушно пожал плечами в ответ.
- Кейто не виноват, что Ямада создан для полигамии, как рыба для воды, - только и ответил он. – Мне даже жаль его, я сочувствую, правда. Ямада мне изменяет, но он хотя бы не обманывает меня.
Это камень в огород Накаджимы. Именно Накаджима утащил у Ямады тот самый сладкий кусок торта и поместил его под витрину. Накаджима бдит за Кейто, как наседка, не даёт ему скучать, расстраиваться и грустить, он грызётся с Хикару по поводу его едких замечаний и ведёт долгую и крайне жестокую, поистине нескончаемую битву на суровых взглядах с Ямадой. И Накаджима гуляет. Много и часто, как и Ямада, но умудряется скрывать это от Кейто. Не от остальных – мы не раз ловили его на горячем, и Накаджима каялся, посыпая голову пеплом, со слезами (искренними или нет?) умоляя нас лишь об одном – не рассказывать Кейто. Накаджима изворачивается, придумывая одну за другой ложь, фонтанируя вымышленными историями и внезапными встречами с тем-с-кем-сто-лет-не-виделся, сверхурочной работой, пробками на дорогах и серными пробками в ушах, причиняющими невыносимую боль – лишь бы не причинять невыносимую боль Кейто. Кейто не переживёт, уверен Накаджима, Кейто чистый и невинный. Кейто не заслуживает, чтобы враньё Накаджимы раскрылось. Много-много вранья, которое погребёт под собой всех нас, потому что мы тоже участвуем в обмане Кейто, поддакивая и подтверждая: да, Накаджима у врача, да, его срочно вызвал шеф, да, он звонил и сказал, что скоро будет. И Кейто верит. Матерь божья, он верит всему, что ему говорят. Или делает вид. Святой человек! Хотя официально они с Накаджимой о своих отношениях не объявляли.
Из вышесказанного можно сделать вывод, что Ямада и Накаджима люто недолюбливают друг друга, периодически выясняя на повышенных тонах, кто из них больше бл*дствует и поэтому хуже. При этом никогда не присутствует Кейто и почти всегда присутствует Чинен, который, как я уже говорил, слушает подобные пререкания со скучающим видом. Что до самого Кейто – он ни сном ни духом о том, какие нешуточные страсти кипят из-за него, и как будто бы не замечает ни измен Накаджимы, ни тоскливых вздохов Ямады. Словно светлое дитя непорочного зачатия, он сидит среди нас, смеётся над шутками, стесняясь, выражает, как умеет, свои эмоции. Внимательно слушает, открыв свой рот и глядя в рот Хикару. Мне кажется, где-то в глубине души Кейто неравнодушен к Хикару. Он испытывает нечто, но если и осознает это, то старательно подавляет. Может быть, поэтому он так удивительно слеп ко всему, что окружает его.
Сам Хикару тоже не промах. Точнее они на пару с Ябу, моим давнишним приятелем, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы в школе, а потом и в университете. Но если я приятель, то Хикару – лучший друг Ябу, са-амый лучший, лучше просто некуда. Они идут в одной связке и в магазине продавались бы вдвоём по цене одного. Такое ощущение, что они вообще не расстаются, вместе днём и ночью, зимой и летом, и если позвонить одному, на заднем плане непременно услышишь голос второго. Ябу и Хикару бдят за нами, как воспитатели детского сада, устанавливают правила игры и следят за их неукоснительным исполнением, но, сдаётся мне, такое пристальное внимание есть ни что иное как сублимация. Ябу и Хикару – оба натуралы и встречаются с девчонками не набегами, а подолгу, с серьёзным видом водя их за руки и не скупясь на подарки, а потом расстаются с ними – когда один или оба сразу произносят кодовые фразы: «По-моему, она перестала тобой интересоваться» или «Кажется, она села тебе на шею». Решение, касающееся одного, они выносят на пару, после долгих и тщательных совместных обсуждений. Они говорят молча, лишь смотря друг на друга, обмениваются мыслями, будто телепаты или близнецы. Встать между ними – встать между двумя катушками Тесла, беспрестанно вырабатывающими электричество, которое стремится от одного к другому, не замечая третьего лишнего и проходя через него, как сквозь досадную помеху. Я знаю, что у них был секс втроём с девушкой одного из них. Я знаю, что это повторялось неоднократно и неоднократно повторится. Ябу как-то проболтался с мечтательным видом. Могу побиться об заклад, у него даже не встанет без мысли о Хикару. Будь эти парни посмелее, они давно отбросили бы всё лишнее и предложили бы друг другу секс напрямую. Хотя, может статься, они уже обдумывали этот вариант и пришли к выводу, что худой мир лучше доброй ссоры – кто знает, как изменятся их отношения уже после разового перепихона. Если это так, я им благодарен, кто-то должен сохранять здравый рассудок и поддерживать видимость непринуждённого дружеского общения. Но иногда так хочется настучать обоим по башке, когда один уходит на свидание, а второй, играя желваками, старательно притворяется, что не ревнует. Но, как я уже говорил, официально они оба натуралы.
Кто ещё остался? Такаки. Такаки – натурал. Без всяких «но». Без броманса, без бисексуальных экспериментов. Даже не верится, что он всё ещё с нами. Пожалуй, Такаки любит нас больше всех остальных, то есть нашу компанию, что странно после всего, что ему приходится лицезреть. «Фу, парни», - говорит он, когда Накаджима берёт под столом Кейто за руку. «Фу, парни, хорош уже», - нудит он, когда в кои-то веки Ямада целует Чинена при нас в темноте караоке-бара. «Фу, блин, ну вы ещё из-за пацана подеритесь», - недовольно бурчит он, когда Ямада и Накаджима делят Кейто. «Небось трахаться пошли», - бормочет он на кансай-бене, когда Хикару и Ябу уходят вместе, и весь кривится, будто сожрал лимон целиком. А потом предлагает: «Иноо-чан, тебя подвезти?», «Иноо-чан, тебе холодно? Возьми мой кардиган», «Иноо-чан, больно ударился? Дай посмотрю, не опухло ли» и так далее. А говорили, пропаганда не работает. Нет, Такаки не гей, ему просто любопытно, каково это. У нас с Чиненом негласное соглашение – никаких «попробовать» для Такаки, нечего ломать человеку психику и жизнь. Со временем у него это пройдёт. Я надеюсь. Такаки – наша последняя надежда.
Ну и, наконец, я. Я, боящийся затаившихся ружей, я, стоящий в своём воображении на страже настоящей дружбы, не запятнанной постельной вознёй. Я, ищущий крепкое мужское плечо друга без поправок на причуды собственной ориентации. Я – хуже всех в этой компании. Я хуже Ямады, играющего на чувствах Чинена, я хуже лжеца Накаджимы, хуже Хикару и Ябу, бросающих девушек потому, что время, которое их терпели рядом со священным другом, вышло. Я самый худший, нет, я единственный среди нас, кто по-настоящему плохой, потому что никого из них нельзя обвинять, ни один из них не покусился на святое. А я сделал это.
Возвращаясь к началу – что объединяет людей в одну компанию? Что объединяет нашу армию любовников, которая по всем законам логики давно должна была разбежаться? Спросите любого из нас, и каждый, абсолютно все ответят – это Дай-чан. Нас объединяет Дай-чан. Дай-чан не человек, он – клейкая биомасса, тёплая, приятная на ощупь, мнущаяся в пальцах, как пластилин. В манге «Класс убийц» есть сцена, где Коро-сенсей размножился и ведёт урок одновременно для всех учеников класса, перед каждым персонально стоит по его копии. У Дай-чана тоже есть такая сверхспособность, он умудряется слушать всех и говорить со всеми одновременно, успевая и посмотреть видео, что ему показывают на телефоне, и полистать сунутый в руку журнал, и ответить на звонок своего мобильника, чтобы поболтать с друзьями вне нашего круга. Дай-чан – то сакральное для нашей компании, что никогда никем не должно быть так или иначе попрано или оспорено. Он универсальный лейкопластырь и обезболивающее для всех, психолог, мудмейкер и собутыльник, идеально настроенный эмпат. Если Хикару и Ябу грубо вмешиваются в конфликты, топча их ростки, но не семена, то Дай-чан вливается мягко, незаметно перетягивая на себя внимание, обращает крики в разговор и решает проблему. Он не всесилен, конечно, спор из-за Кейто так и останется вечным, тут ничего не поделаешь. Но Дай-чан старается, ему тоже нужна эта компания. Он тоже всё про всех знает. Не знает только, что я его люблю, давно, заунывно и так сильно, что, когда мы сидим рядом в полумраке караоке-бара, тесно прижавшись боками, мне становится так горячо, что я того гляди займусь пламенем и превращусь в факел, и спалю к чертям и караоке-бар, и весь квартал до кучи.
Это тяжело. В друзей не влюбляются, с ними не хотят целоваться и спать. В таких друзей, как Дай-чан, влюбляться – из разряда строжайших табу. Он принадлежит всем и слишком нужный, чтобы кто-то посмел забрать его в личное пользование. Его следует запереть на замок где-нибудь в храме в труднодоступной гористой местности и выдавать понемногу только тем избранным паломникам, которые доказали, что достойны этого. Я вовсе не идеализирую Дай-чана, вовсе нет, хоть так и может показаться со стороны. Впрочем, неважно. Я молчу. Чем сильнее желание, тем крепче мои челюсти держат хватку. Я как бульдог, только куда симпатичнее на мордашку. Конечно, и на старуху бывает проруха, я сказал о том, что чувствую, Чинену и Ябу. С Ябу я, конечно, дал маху, но пока он держит слово держать язык за зубами. В Чинене я уверен. Даже Ямаде он откроет эту информацию только в случае чуда – если Ямада завяжет с изменами, а такое не произойдёт, всё же мы живём в реальном мире, а не в сказке. И Чинен, и Ябу сошлись во мнении, что признаваться Дай-чану не стоит, дескать, дружба важнее. Особенно забавно это было слышать из уст Ябу. Но дружба действительно важнее, что бы ни случилось, даже если завтра небо упадёт на землю. Зная Дай-чана, я предполагаю, какая у него будет реакция. Он смутится, растеряется, начнёт извиняться и мямлить. Будет чувствовать себя виноватым, что не разглядел, не понял, не был осторожным. Я этого не хочу. Не хочу, чтобы он меня жалел. В конце концов, у нас и так есть, кого жалеть. Чинена, например, или Кейто. Или Такаки. А я потерплю, я сильный. Это только с виду я хилый и похож на девчонку. Внутри меня титановый стержень. Правда, его немного потравило ржавчиной, но он вполне ещё крепок. Поэтому я буду бороться за дело дружбы до самого конца. До какого конца, спрашиваете? Ну, пока есть силы терпеть.
Может быть, с нами случится что-нибудь интересное? Что-то, что проверит наши отношения на крепость, а нашу крепость на прочность? Я ставлю на то, что противостояние Ямады и Накаджимы всё-таки дойдёт до драки, и Кейто вынужден будет столкнуться лицом к лицу с правдой об обоих. Ну, или Ябу с Хикару переспят, и тут выяснится, что делать этого не стоило. Или всё-таки случится что-то из ряда вон выходящее, и Чинен решит послать Ямаду? Нет, это вряд ли. Что ж, что бы ни произошло, я буду стоять за плечом у Дай-чана и передавать ему снаряды чуткости и милосердия.

Всё катится к чертям прежде, чем я оказываюсь к этому готов. Можно бесконечно готовиться к моменту, в который нагрянет пипец, но когда он на пороге – ты никогда не готов, никогда. Не собрал вещи, не написал завещание, не обзавёлся запасным вариантом и планом Б. Дай-чан стал пропадать. Сначала он не появляется на наши посиделки в караоке один раз, другой, а потом вовсе исчезает, и мы не видим его две недели кряду. Всем звонящим и интересующимся он лаконично отвечает, что занят. Почти все уверены – работой. Дай-чан давно искал работу по душе, и вот ему улыбнулась удача, поэтому поначалу все думают, что он вкалывает на ниве энтузиазма. А потом в один прекрасный вечер Хикару с хитрой ухмылкой заявляет:
- У Дай-чана кто-то есть. Он проговорился мне сегодня по телефону, что не вылезает со свиданок.
У меня внутри всё холодеет. В желудке вдруг резко материализуется здоровый брикет льда, будто кто-то залил воду в большую квадратную форму, заморозил как следует и заставил меня проглотить целиком безо всякого сопутствующего льду коктейля. Холод задорно щиплет спину и ляжки, как расшалившийся подвыпивший Накаджима, с особым тщанием трудясь в области одновременно вспотевших подмышек и волос на затылке, а руки чешутся, чешутся, сигнализируя о неведомо откуда взявшемся в организме аллергене, а ведь ничего, что могло бы вызвать такую реакцию, я не беру в рот уже очень давно. Сижу смирно, примороженный к стулу, а парни вокруг оживляются и начинают активно обсуждать новость века. Личная жизнь Дай-чана практически всё долгое время нашего знакомства была стерильнее хирургической операционной – и вдруг. Все смеются и вслух придумывают ну просто уморительные подколы, которыми собираются донимать Дай-чана при встрече. Кто-то произносит фразу:
- Наконец-то нашего Дай-чана оценили по достоинству.
Мне хочется крикнуть: «Я оценил его раньше, чем вы можете себе представить, придурки!», но я молчу, не в силах разжать зубы, и это к лучшему, иначе просто заору без толку и буду вопить на одной ноте, пока все не разбегутся.
Домой иду на автопилоте и даже не спотыкаюсь, колени послушно поднимаются выше, ступни твёрдо ставятся на асфальт полностью. Ах, какая прелесть, ну надо же, вертится у меня в мозгах, какая неожиданность, кто бы мог подумать, что однажды это случится. Видимо, я всё же позволил себе лишнего – привыкнуть к мысли, что Дай-чан если не мой, то ничей, общий, но никого конкретно. Он был под боком год, два, пять, десять лет – недавний юбилей нашей сброд-каюты, и всё это время я даже не слышал, чтобы он с кем-то куда-то сходил… больше пары-тройки раз, если быть до конца точным. А теперь появляется кто-то, занимающий его время, его мысли, его сердце, его тело, занимающий его так, как он занимает меня. Ничего не поделаешь, думаю я по дороге домой. Ничего не поделаешь – это я уже стою в душе и намыливаю своё тщедушное тело гелем третий раз кряду. Ничего не поделаешь, ничего не поделаешь – гудит в голове на правом боку, на левом боку, скачущие пятна перед глазами складываются в эти слова, когда я лежу на животе, уткнувшись носом в подушку и крепко зажмурившись. Дай-чана сложно не любить, Дай-чана все любят. Должен был и он кого-то полюбить, и вот это происходит. Тот, кого он выбирает, не я. Что ж, это предсказуемо. Если подумать, мы слишком хорошо ладим, мы слишком близкие друзья. Я близок с Чиненом, с Ябу, а более всего с Дай-чаном, какая ирония, ну надо же, какое изощрённое издевательство! Ничего не поделаешь. Кстати, первым о его романе узнаю не я, я даже не в курсе, что это за человек и когда он нарисовался в жизни Дай-чана. Не так уж мы и близки, оказывается. Убейся об стену, Иноо-чан. Это лучше, чем терпеть многочисленные измены своей дражайшей зазнобы… или нет?

Дай-чан приходит в караоке на еженедельную встречу рядовых армии любовников. Я смотрю на него, пытаясь по его внешнему виду определить, кто она или он, субъект, укравший у меня Дай-чана… ах, как звучит! Украли, увели, похитили, отобрали, лишили! Меня, за десять лет нихрена не почесавшегося сообщить о своих чувствах, чтобы ненароком не обидеть, не спугнуть, не поставить в неловкое положение, не потерять самое, мать вашу, дорогое, что у меня было. Доверие и дружбу. «Украденный» бросает на меня взгляды исподтишка, какие-то странно виноватые и жутко мне не нравящиеся (как и всё остальное в этой ситуации), и по-партизански, как заправский шпион на допросе, отмалчивается на все попытки разговорить его, раскрутить на откровения по злободневной теме. Семеро на одного – не шутка ли, но Дай-чан стойко держится и ограничивается ничего не значащими ответами. Да, есть, да, нравимся друг другу, нет, познакомлю не скоро, а потому что. Чинен, справедливости ради надо заметить, в расспросах участие принимает номинально, из солидарности ко мне, Ябу же солидарностью не отягчён, радость Дай-чана интересует его больше моей тоски. Чинен сочувственно смотрит на меня через стол, хоть его и закрывает до противного лучащийся любопытством профиль Ямады. Чтобы не смотреть на Дай-чана, я смотрю на серьгу в ухе Ямады, я разглядывал её уже не одну тысячу раз. Обычное колечко с незатейливым узором, но из дорогущего сплава. Конечно же, Ямада не сам его купил, откуда у него бабки, ему подарила серьгу покойная бабушка – трогательный памятный подарок. Заставляю себя думать о несчастной мёртвой старушке, её иссохшей трясущейся руке, протягивающей серьгу пышущему жизнью мясистощёкому внуку, умывающемуся соплями и слезами у пропахшей лекарствами и старостью кровати. Мне хочется рыдать, то ли от предстающей воображению картины, то ли от пронзительного голоса Накаджимы, выводящего мерзкое:
- Целова-ались? Целова-ались?
- Отвали! Целовались! – неожиданно грубо отвечает Дай-чан.
Страшная пучеглазая обезьяна в моей голове шпарит своими маленькими, ужасно звонкими тарелочками, выбивая «це-ло-ва-лись», и после каждого удара в воздух поднимается облачко пыли. Я так понимаю, это пыль моих надежд, когда-то очень глубоко зарытых и закрытых на замок. Спрашивается, как обезьяна выбралась из этого тайника и так нагло взялась стучать? Я ведь выбросил ключ от амбарного замка. Но, похоже, замок проржавел насквозь и отвалился сам, и гадкая заводная игруха тут как тут.
Дай-чан продолжает смотреть на меня, так пристально, что буквально царапает взглядом мне лицо. Ищет одобрения? Улыбаюсь ему – молодец, Дай-чан – улыбаюсь старательно, тяну губы в стороны, щурю глаза, сооружая морщинки веселья вокруг глаз. Как же больно уголкам рта! И вроде я не так редко пользуюсь им для еды и разговоров, а ощущение, будто рот стал пластиковым, как у манекена в магазине. Впрочем, я и есть манекен или даже вешалка, такая длинная напольная, на мне как раз и одежда висит, как на вешалке, а руки и пальцы у меня – это крючки для шапок и сумок. Поразительно, как быстро может упасть человеческая самооценка. Мне для этого понадобился всего лишь тот факт, что Дай-чан с кем-то встречается, и этот кто-то – не я. Хотя с чего бы им быть мне? Ну, и так далее по кругу, наша песня хороша, почему бы не послушать её снова? Уж не знаю, вдохновляет ли Дай-чана моя улыбка, он улыбается мне в ответ, но как-то криво, одним углом своих больших красных губ. Целовались, целова-а-а-а-ались. Обезьяна, жги! Бац-бац-бац!

Некоторые, бывает, упиваются своей болью, чувством обреченности, одиночеством и непонятостью, смакуют подобные состояния, как деликатес, но я не из числа таких людей. Проклятая обезьяна донимает меня день и ночь. На работе я готов биться головой об стол, мордой в клавиатуру, чтобы на экране отпечатывалась тарабарщина. Удар – папомебе. Удар – шеропими и тэ дэ, и тэ пэ. Вместо этого я залипаю в мониторе в два раза дольше обычного времени, потому что знакомые мне как два пальца чертежи, графики и рабочая документация кажутся какой-то немыслимой ересью. Мне требуется немало усилий, внимания и попыток воззвать к чувству ответственности, чтобы соображать, откуда что берётся и для чего и кому это надо. Босс и коллеги поглядывают на меня с опаской и каждый, сука, каждый спрашивает, не заболел ли я, не нужна ли мне помощь. Отказываюсь от помощи, от витаминок, от кружек кофе, он и так плещется во мне, как в ходячем аквариуме, даже от любезных предложений босса отпустить меня домой. Не иду, потому что знаю, что дома я лягу в полюбившуюся в последнее время позу – лицом в подушку – и буду лежать так долго-долго, а может, даже и мочить подушку выделениями из всех отверстий на голове, кроме разве что ушей. Но оттуда в скором времени могут полезть остатки мозгов, размозженных обезьяньей игрой, если я не предприму что-нибудь и не возьму себя в руки.
Дай-чан звонит мне – я перевожу телефон в режим автоответчика. Он шлёт мне голосовую почту, но я не могу слушать его голос, он пишет мне сообщения, в которых зовёт встретиться, погулять, сходить куда-то, потом просит поговорить с ним, потом спрашивает, почему я не отвечаю и что со мной случилось. Я хочу послать его на хрен, но вместо этого пишу, что у меня сейчас ну очень сложный период на работе. Он тут же строчит в своём репертуаре: «Как ты, в порядке? Может, мне подъехать? Я куплю что-нибудь и посидим, отдохнём». Отказываюсь. Отдыхай, Дай-чан.
Рабочая неделя такого существования подходит к концу, и я с ужасом жду приближения субботнего вечера, в который мне надо будет идти в караоке и видеться с этими непонятными людьми, которые не могут разобраться со своей личной жизнью и так охотно лезут в чужую. Поминутно вспоминаю, что вообще-то не обязан и могу просто не пойти, это приносит мимолётное облегчение, а потом я снова загружаюсь. Я не могу не пойти. Там же Чинен. И Ябу. И Дай-чана я теперь вряд ли смогу видеть где-либо, кроме караоке-бара. И остальные парни. Это те друзья, за которых я хотел бороться, и, видимо, те друзья, которых я заслужил. К пятнице меня слегка отпускает, а в субботу отдельные части моего организма бодры и веселы, поэтому я, задрав нос кверху, иду пораньше в караоке и не посвистываю на ходу только потому, что не умею. Нарисовавшись в «нашей» кабинке, я застаю одного Такаки, который в отсутствие остальных делится свежими новостями, накопившимися за время моего добровольного отлучения от общего чата в «Лайн» во избежание попадания на обсуждение Дай-чана и его неизвестного визави. Новости одна офигительнее другой.
Во-первых, мы находимся в ситуации «восемь красных флажков», что означает следующее: Накаджима едва не попался с поличным на очередном загуле, поэтому я, как член сообщества, обязан поддержать очень сложную легенду, придуманную для Кейто, который – в кои-то веки! - начал подозревать неладное.
Во-вторых, Ямада ударил Чинена. Зная Чинена, я верю в то, что реальность выглядит так: Ямада подрался с Чиненом. Зная Ямаду, я знаю, что во время драки он будет беречь личико, поэтому финальная версия и звучит как «Ямада ударил Чинена». Меня интересует другое – что довело до драки. Такаки не знает. Мне дурно, и дурнота от этой новости накладывается на собственную дурноту. Чинен любит Ямаду, и должно было случиться нечто неописуемое, чтобы Чинен кинулся на Ямаду с кулаками.
В-третьих, очередной девушке Хикару надоели свидания с присутствием постороннего, поэтому она поставила ультиматум: на свидания должны ходить двое. Не раздумывая, Хикару ответил: «Тогда ты – третья лишняя» и ушёл с Ябу, оставив девицу одну перед кинотеатром с билетами в руках. Ничего нового, но я бешусь, у меня бомбит так, что я подскакиваю на диване и скрежещу зубами. Такаки, цокая языком и качая головой, говорит:
- Дураки, да? – и наливает мне в бокал пива, хотя ухаживать за мной я его не прошу.
- Что нового у Дай-чана? – спрашиваю, чтобы не сидеть молча. Такаки оживляется.
- О! Он тут в чате написал позавчера, что, возможно, скоро познакомит нас со своим бойфрендом.
Мои уши глохнут. Такаки продолжает говорить, что-то о том, что он спрашивал Дай-чана, как так, почему тот из двух сторон своей сексуальности выбрал именно эту, почему он не как все нормальные пацаны, что геев и так много, больше, чем натуралов, и кто же будет реанимировать угасающую рождаемость Японии – но его трёп где-то на периферии, вне восприятия. Я смотрю, как оседает пена в бокале, и чувствую, что сам оседаю вместе с ней, быстрее неё.
- А! Ещё Дай-чан добавил, что мы и так его парня знаем, - заканчивает Такаки, и это контрольный. Я тут же начинаю перебирать в памяти всех существ мужского пола, с которыми водит знакомство наша компания, тесно или шапочно - получается довольно много людей. Их лица мелькают перед глазами, кого-то я видел только один раз, но мог видеть много раз Дай-чан, много-много раз, на улице, в клубе, у себя дома, у него дома, в кафе, на пляже, в лав-отеле, везде, куда ходят на свидания. Кстати, куда ходят на свидания? Куда ходит на свидания Дай-чан? С одним из тех парней, что прошли незаметно в моей жизни, на ком я не заострил внимания, не разгадал будущего соперника. Но разве я с кем-то соперничал? Серьёзно. Готов ли я к борьбе на выживание, то есть на выбывание? Конкурентоспособен ли я? Кто этот парень, кто он? Чем он увлекается, какое у него телосложение? Наверняка он мужественный и занимается спортом, и вообще похож на парня, в отличие от. В том и фишка гомосексуализма, парням нравятся парни, мужественные парни-пловцы, гребцы, футболисты опять же. Женственные парни-хосты нравятся только девчонкам и то недолго, пока не начнётся делёжка, где чья косметика и кто должен платить в спа-салоне. Я не хожу в спа-салон и не пользуюсь косметикой. Но я и не мужественный парень-спортсмен. Кто я, какой я? Мог ли я бороться за Дайки? Не за Дай-чана, другана и братана, а за Дайки, с которым можно держаться за руки и целоваться в темноте, пока никто не видит. И правильный ответ, пам-па-ра-рам… нет, не мог! Кишка тонка! Чтобы продуть эту борьбу, мне даже необязательно вступать в неё, результат и так ясен. Один из бо-ольшого круга друзей – вот кто я. Я – некто. Это моё место и мой потолок.
Когда я прихожу в себя, вылезая из-под своих мыслей, как из-под обломков обвалившегося дома, вокруг меня уже куча народа, все незаметно подтянулись и шумят, рассевшись по своим местам. Я вижу замазанный фингал на скуле Чинена, вижу побелевшие пальцы Накаджимы, с силой вцепившиеся в плечо Кейто, невозмутимые и даже довольные рожи Хикару и Ябу, который со смехом спрашивает у меня:
- Ты чего, обкурился?
Вижу Дай-чана. Он сидит там же, где и всегда, рядом со мной, улыбается улыбкой Джоконды и качает головой в ответ на все взгляды и вопросы, поднимает ладонь, показывая: ещё не время. Интересно, как записан в его телефоне бойфренд? Может, мне попросить телефон и порыться?
Ямада сидит с другого бока, и на его лице ни царапины, только пара ссадин на костяшках свидетельствуют о произошедшей разборке. Его выдвинутый вперёд подбородок говорит о том, что он обижен, но, глядя на Дай-чана, Ямада улыбается и вежливо справляется о дате знакомства с, цитата, «новым членом нашей компании». Всё, что ещё не оборвалось в моём нутре, обрывается. Где-то краем сознания я чувствую, как Чинен отчаянно пытается привлечь моё внимание, спасти меня и спасти всех от меня. Я смотрю на Ямаду, на его подбородок, на серьгу в его ухе. Я открываю рот.
- Ты снова с этой серьгой, - вылетает из моего рта посреди его монолога, описывающего светлое будущее нашей компании в составе десяти мужиков, а потом и одиннадцати, когда Иноо-чан тоже кого-нибудь приведёт. Ямада переводит взгляд на меня и секунду думает, догоняя сказанное.
- А, да. Это моя любимая серёжка, ты знаешь. Я часто её надеваю.
- Как хорошо, что хоть в этом ты отличаешься постоянством.
Ямада дважды моргает, но делает вид, что речь идёт о побрякушках.
- У меня есть и другие, но эта нравится мне больше всех.
Я киваю.
- Прямо как Чинен, - припечатываю я, и перешёптывание в углу Хикару и Ябу прекращается. Ямада смотрит на меня, пытаясь урезонить взглядом. Я продолжаю: - У тебя есть и другие, но Чинен нравится тебе больше всех. Чинена не надо обхаживать, так ведь, Чинен? – Я наклоняю голову, чтобы увидеть Чинена за спиной выпрямившегося Ямады, тот мотает головой, призывая меня заткнуться. – Чинен всё стерпит, его можно уронить, можно бросить в ящик, а потом откопать на дне, можно потерять, а потом найти под шкафом, стряхнуть с него пыль и дальше носить, как ни в чём не бывало.
- Иноо-чан, - наконец тянет Ямада мягким голосом. Я складываю руки на груди.
- Хотя, ты прав, сравнение некорректно, ведь эта серьга – подарок твоей бабули, и если ты её потеряешь, то не успокоишься, пока не отыщешь. Жаль, что эта серьга не Чинен.
- Прекрати, - цедит Чинен. Но меня уже понесло.
- Прекратить что? Что я делаю не так? Я обижаю тебя? Думаю, не сильнее, чем тебя обижает Ямада, но его ты не просишь прекратить. По крайней мере, не смотришь на него так же обиженно, как на меня сейчас. Что не так, Чинен? Мне больно видеть синяки на твоём лице, только и всего. Нет, не этот фонарь, за него Ямада наверняка уже вымолил прощение, я про другие синяки, которые он оставляет на тебе каждый день и никогда, никогда не бывает виноватым. Почему ты смотришь на меня так, хочешь, чтобы я извинился? Ну, извини меня за то, что ты такой лох! Ты прекрасно знаешь, Чинен, я считаю тебя умным, отличным парнем, но из-за него, да, из-за него ты превратился в тупую девчонку. Чинен, ты овца!
- У нас что сегодня, вечер откровений? – ехидно спрашивает Хикару. – Мы узнаем о себе много интересного, так, Иноо-чан?
- Ты верно догадался, Хикару, я выскажу всё, что думаю, и выскажу про всех, давно пора это сделать. Кто-то должен это сделать, и это буду я! – Я вскакиваю с места и принимаюсь тыкать во всех пальцем. – Вы, оба! Какого чёрта вы сидите и ухмыляетесь? Я вас спрашиваю! Думаете, самые умные, самые взрослые, знаете всё про всех, имеете право всем предъявлять. Но никто никогда не предъявлял вам, а ведь повод есть, не так ли? Я скажу вам, кто вы на самом деле – позорные трусы, которые ссут взглянуть правде в лицо. Скольким вы уже разбили сердца, сколько надежд порушили, сколько самооценок растоптали? Это у вас такое парное хобби? Скажите мне оба, нет, я серьёзно, скажите мне! Ябу, признайся хоть ты – сколько раз ты мечтал, валяя на пару с Хикару одну девчонку, что она – пуф и исчезнет, оставив вас наедине? Ведь тогда, пока вы оба распалённые и возбуждённые, не надо будет думать о том, как бы это обустроить, как об этом заговорить, вы просто переспите без лишних оказий. А последствия – да пошли они в жопу, пока вы в жопе друг друга!
Хикару подскакивает с перекошенным от злости лицом, но притихший Ябу держит его. Мой палец переходит на Накаджиму, который извивается на диване, как уж, умоляя меня взглядом пощадить его. Как бы не так.
- Что, страшно? – злорадно кричу я. – Хватит жить в страхе, Накаджима! Кейто, ты ведь не знал, но твой парень постоянно трясётся от страха, днём и ночью. Особенно он трясётся от страха, когда трясётся сверху на ком-нибудь другом! Тебе не помешало бы разуть глаза, Кейто, и избавить уже дорогого Юто от мучений, иначе каков эгоизм! Неужели ты не видишь, как он страдает от того, что вынужден скрывать свои похождения? – Кейто, ошалело моргая, медленно поворачивается к Накаджиме. Мне самую малость жаль его, но остановиться я не в силах – сегодня каждый получит по заслугам. Кто-то остервенело тянет меня за рукав, пытаясь усадить, я отмахиваюсь.
– Да-да, Кейто, Накаджима изменяет тебе, и с мальчиками, и с девочками, особенно он любит тётенек, годящихся вам обоим в мамки. Они опытные, в отличие от тебя, Кейто, с тобой жуть как скучно, ты слишком правильный, нельзя таким быть! Раскрепощайся, чёрт тебя подери, Кейто! Ты больше не в Англии, где порядочные джентльмены считают своим долгом хранить верность любимым, ты здесь с Накаджимой, и поверь мне, Кейто, единственное, о чём он жалеет, - о том, что не может изменять тебе открыто, как Ямада, без зазрения совести!
Как я уже говорил, Кейто беспрекословно верит всему, что слышит. Поэтому он меняется в лице и резким движением сдёргивает руку Накаджимы со своего плеча. Тот низко опускает голову. Я поворачиваюсь к Ямаде, сцепившему зубы и с ненавистью смотрящему на меня. Я устал и хриплю, мне приходится сбавить тон и говорить спокойно, хотя внутри меня бушует буря.
- Я с тобой не закончил, Ямада. Ты ведь любишь Кейто, не так ли? - Ямада бросает быстрый взгляд на Кейто, но я не собираюсь слушать его выдуманные ответы. – Не надо, ты не любишь его. Ты вообще не смыслишь в любви, ни капельки, Ямада. Самый лучший человек сидит рядом с тобой, верит тебе, ждёт тебя, но ты скачешь из койки в койку и сохнешь по упущенным шансам. Кейто всего лишь упущенный шанс для тебя, шанс натянуть невинную английскую задницу. Не путай божий дар с яичницей, прошу тебя, это не любовь. Любовь у Чинена, Ямада, а ты всего лишь безмозглый кретин.
Ямада открывает рот, судя по резкости мимики для того, чтобы огрызнуться или послать меня, но поджимает губы и смотрит на меня уже не злобно, а как-то мученически. Я вдруг чувствую себя так, будто пляшу на костях младенцев.
- Кстати, Кейто нравится Хикару, но тут уж извините, без шансов, - бормочу я, чтобы не оставалось вышедших сухими из воды. – И да, Такаки. Кончай маяться дурью и найди себе хорошую девушку. Я сам не пробовал, но уверен, девушки отсасывают не хуже парней. Если бы у меня был выбор, я бы выбрал девушку, правда.
Такаки, явно надеявшийся спрятаться от моего гнева в уголке, краснеет до корней волос.
- А что же ты сам? – металлическим голосом нарушает всеобщее молчание Хикару. – Выходит, ты у нас один такой, в белом среди говнюков затесался?
Я усмехаюсь и уточняю:
- В белом плаще. Ну, а я… - Я опускаю голову и вижу Дай-чана, вцепившегося в мой локоть. Он таращится на меня своими круглыми, как два каштана, глазами. В них испуг и волнение, и слишком очевидно, что он больше волнуется за меня, чем за остальных. Я теряю дар речи. Я просто не могу, не могу сказать ему. Дёргаю рукой, он разжимает пальцы. – Я пойду домой.
Хватаю сумку и широким шагом покидаю караоке-бар. Я весь мокрый, горло саднит, а плечи невыносимо болят, ноги подкашиваются. Буквально волоку себя по улице, постепенно осознавая тот факт, что хуже всего сделал только себе. Угрызения совести толстым и дряблым монстром взгромоздились на спину и теперь сосут меня через отверстие в темечке. Ну, хоть обезьяна угомонилась.
- Иноо-чан! Подожди! Иноо-чан, стой! Куда ты?
Поддаю ходу, торможу первое встречное такси и уезжаю прежде, чем Дай-чан успевает меня догнать. Недешёвое удовольствие, такси, но ничего. Это всего лишь какие-то деньги, бумажонки. Расплющиваю нос об окно и разглядываю вечерние токийские панорамы. Красота. В отражении стекла – моё обвисшее, как столетний бюст, лицо. Хикару явно порывался задать мне трёпку и вряд ли он так просто отступится от своего намерения. Так что возвращаться домой сейчас – не лучшая идея, тем самым я загоняю себя в тупик, где меня легче всего отловить и поквитаться. В драке я, мягко говоря, плох, а моя маленькая съёмная хатка – не сусличья нора с множеством входов и выходов, мне в ней не скрыться. Несмотря на то, что возможность быть поколоченным за сегодняшнюю паскудную выходку не так уж меня и волнует, желательно этого всё же избежать. В понедельник мне на работу.
- Вы можете меня подождать? Я заплачу за простой.
Кидаю в мешочек предметы первой необходимости: зубную щётку, пару труселей, зарядку для телефона, потом, подумав, вынимаю зарядку, отключаю телефон и оставляю его дома. Захватываю рабочую униформу и ботиночки. И отправляюсь со своим скудным скарбом вон. В такси листаю справочник недорогих отелей и останавливаю выбор на капсульном в одной станции метро от работы. Уединение – всё, что мне сейчас нужно.
Мой мини-номер похож на койко-место на космическом корабле, можно вообразить себя космонавтом, летящим в необозримые кушары вселенной. Залезаю внутрь, попутно стукаясь головой, и раскладываюсь. Неплохо было бы пройтись до аптеки и купить успокоительного, пачек восемнадцать сразу, но уже лень двигаться, да и провизор наверняка подумает, что я решил самоубиться, не стоит пугать добрых людей на ночь глядя. Хотя желание вздёрнуться присутствует. Лежу в капсуле на спине, как в гробике. Для остальных я наверняка умер. Капсула звуконепроницаемая, но я почти слышу, как храпит за перегородкой мой единственный сосед. Заснуть вряд ли удастся, поэтому включаю экранчик над головой и щёлкаю каналами. Показывают ночное аниме для взрослой аудитории. Я взрослый, поэтому прилежно смотрю. Что-то про сексапильных работников секретной полицейской службы, расследуют преступления, тряся сиськами. Неудивительно, что рождаемость Японии падает, после таких аниме мужики никак не могут поверить, что для реальной живой женщины пятый размер – это растяжки, сеточки лопнувших капилляров и проблемы с позвоночником. И грудь пятого размера без лифчика из парашютной ткани не торчит задорно вперёд, а устало стремится к земле. Вот засада! Показывать по тиви сиськи – нормально, а показывать члены – нельзя. Как же всё-таки печально, что вся мало-мальски культурная продукция существует исключительно для гетеросексуалов. Даже манги про голубых школьников – и те для девочек, любящих мальчиков. Нас не так уж и мало, вообще-то, по другую сторону забора, разделяющего природный ликвид и неликвид. К примеру, в одной нашей компании сколько абсолютных натуралов, если брать её за образец?.. Ах, да, теперь это ваша компания, а не наша, пардон муа.
Я думаю о Дай-чане. О его детской улыбке и руках взрослого уверенного в себе мужчины. О его всегда широко открытых, по жизни удивлённых глазах и носе-пуговице, губах, за которые я бы продал душу, если бы она у меня была. О том, как он смотрит на меня снизу вверх, всегда как будто бы немного стесняясь своего роста. Если бы кто-то спросил меня, что я в нём нашёл, я бы ответил – нашёл всё. Всё, что мне необходимо, всего, чего у меня никогда не будет. Если и оставался какой-то мизерный шанс, о котором я не знал, то после моего выступления я лишился и его. Дай-чан не прощает, когда оскорбляют его друзей, а именно это я и сделал, пусть даже говоря правду.
Сама полюбила – сама виновата. Зажмуриваюсь, чтобы не лить понапрасну слёзы. Когда желание повыть отступает, просто лежу с закрытыми глазами. Наощупь выключаю экран и свет в капсуле и тут же проваливаюсь в сон.

Воскресенье надо как-то прожить. Всё-таки покупаю в аптеке и принимаю лошадиную дозу успокоительного, и весь день сплю, открыв рот и пуская слюни на подушку.
Утро понедельника встречаю с тяжеленной от пересыпа головой. Кое-как выползаю из капсулы и топчусь перед ней в майке и трениках, как голая улитка перед раковиной. Мой сосед начинает шевелиться в своём застенке, поэтому спешу в душ первым. Чищу зубы, смотря на себя в зеркало: красавец! У мамочки стало бы плохо с сердцем, если бы она увидела меня таким. Лицо перекособочилось от долгого лежания, волосы торчат во все стороны, кое-где пробивается трогательная голубенькая щетинка. Привожу себя в относительный порядок и освобождаю помещение. Сосед, небритый помятый мужик неопределённого возраста, уже проснулся и сидит, свесив из капсулы ноги, в ожидании очереди в душ. Мы видим друг друга впервые, но салютуем друг другу, как давние знакомые, знакомые, видимо, по ближайшей пивнушке. Достаю костюм из шкафчика, местами сохранивший следы глажки после спешного переезда – нет, побега. Долго думаю, успею ли отнести его в химчистку погладить, пока думаю – не успеваю. Наряжаюсь для работы, беру чемоданчик. Из зеркала смотрит вполне приличный человек без возраста, характера и ориентации, короче, офисный работник. Вернувшийся из душа сосед впечатлён моим преображением. Топаю на работку – бабло на выпивку и лекарства само себя не заработает. Мне ещё на метро ехать, целую станцию.
Подходя к офису, вдруг начинаю панически бояться, что меня возле него ожидают. Не нашли дома и теперь ждут у работы, я же не могу её прогулять. Но никого не видно. На всякий случай остаток пути проделываю бегом, втянув голову в плечи и держась стены.
Никто не звонит. Вспоминаю, что у меня нет телефона. Никто не звонит на работу, не спрашивает меня. Это к лучшему, убеждаю себя. Так и должно было получиться, соглашаюсь с собой. Из окна кабинета отличный обзор, я сразу засеку, если кто-то нарисуется на горизонте. Никто не нарисовывается ни в обед, ни под вечер. Еду обратно в отель. Жителя соседней капсулы зовут Йошида, и его выгнала из дома жена. Ужинаем вместе в местном кафе, он делится со мной бесплатно распространяемой газетой и лезет к себе спать. Я пью пиво за столиком, смотря в дверной проём. Чуда не происходит. Тоже возвращаюсь в свою каморку. Мне тоскливо. Я скучаю по своей квартире, по парням, по тем временам, когда я бесился с их тупости и двуличия, но был вместе с ними. Какие далёкие и невозвратные, оказывается, времена.
Проходит день, потом второй, третий, и вот я уже возвращаюсь в капсулу, как в родимый дом. Йошида – мой лучший друг, его жена – жуткая стерва, бросила такого мирового мужика. Вещички начинают попахивать, а платить из своего кармана за химчистку становится накладно, поэтому я пробираюсь домой окольными путями, как ворюга, наскоро набираю свежего белья и мчусь обратно в отель. По пути покупаю всякой вредной еды, от которой выскакивают волдыри размером с Фуджи-сан. С Йошидой мы смотрим одну и ту же программу, каждый в своей капсуле, и периодически высовываемся наружу, чтобы обсудить. Эксперимента ради я весь вечер, усердно напрягая внимание, смотрю один и тот же канал, и каждая передача кажется невероятно интересной. Сотрудники отеля косятся на нас с подозрением, но ничего предосудительного мы не делаем, плату за постой вносим исправно, выгонять нас не за что, поэтому мы продолжаем жить в отеле так, как будто это не отель, а общежитие. Меня перестаёт волновать что-либо – это хорошо. Мне начинает нравиться такой образ жизни – это плохо. Но я никому не нужен и мне никто не нужен, а для свободного человека это самое основное. Я свободный человек и делаю, что хочу, поэтому покупаю гигантский пакет сушёных кальмаров и несколько томов всякой - разной манги и коротаю вечера, убивая желудок и зрение. И почти не думаю о Дай-чане. Разве что только тогда, когда сердце подскакивает к горлу, если вижу на улице похожего парня. Что за дурацкая мода, парни поголовно носят толстовки с капюшонами, кепки и короткие штанишки. Рэперы, что ли?

Тем не менее, когда под конец недели я вижу из окна кабинета Дай-чана, я безошибочно его узнаю. Его разноцветное худи видно издалека, резко выделяется ярким пятном из толпы прохожих. Дай-чан сидит на парапете фонтана напротив моего офиса и смотрит вверх. Отпрыгиваю и прячусь за фикусом, надеясь, что он меня не заметил. Прохожие рассеиваются, а толпа вокруг Дай-чана остаётся на месте, и я вдруг опознаю остальных парней: Хикару и Ябу, как обычно, заняты беседой друг с другом, рядом с ними мается неприкаянный Такаки, чуть поодаль Ямада и Чинен, стоящие слишком близко для друзей, потом хмурый Накаджима и, наконец, на отшибе от всех - Кейто. Вместе они выглядят как банда, пришедшая пересчитать чьи-то кости, и я даже знаю, чьи. Отползаю от окна и сажусь на стул. До конца рабочего дня совсем немного времени, они специально подгадали и пришли встретить меня. Твёрдо решаю не показывать на улицу носа до последнего.
- Ты чего это домой не собираешься? – предсказуемо интересуется босс.
- Решил перепроверить сам себя. – Деловито стучу по столу стопкой бумаг. – Вдруг инвентаризация или ещё что, а у меня всё готово.
- Это ты молодец, хорошо придумал, - хватит меня старикан. – Ну ладно, сиди.
- Только это самое!.. – торможу его, путаясь в словах. – Если вас вдруг будет кто спрашивать обо мне, ну, сейчас на улице, вы, пожалуйста, скажите, что я уже ушёл. Или что очень-очень поздно освобожусь. Или что меня вообще не было на работе.
Босс часто моргает.
- Ты что, кредиторам задолжал? – тихо спрашивает он. Киваю с самым серьёзным видом.
- Да, и немалую сумму.
Босс пятится от меня и выскальзывает за дверь. Через некоторое время я снова подруливаю к окну и осторожно выглядываю: парни собрались в кружок и что-то обсуждают, видимо, уже получив от моего босса нужную информацию. Гадаю, что он им сказал. Может, выдал все мои варианты скопом? С него станется, старого пердуна. Поди заявил: он не хочет выходить.
Решительно возвращаюсь за комп, расчехляю отчёты из папок и, вытаращив глаза, принимаюсь досконально изучать каждую строчку. Поначалу идёт туго, но потом я втягиваюсь и покрываюсь трудовой испариной, с энтузиазмом вращаю колёсико мышки. Моя авантюра неожиданно приносит сочный, спелый плод – я вдруг обнаруживаю в ещё, слава яйцам, не представленной документации ужасный ляп, который обернулся бы для меня большими неприятностями, пропусти я его. Трясясь от радости и испуга одновременно, тщательно всё исправляю и перепроверяю несколько раз. Закончив с делами, я, жутко довольный собой, откидываюсь на спинку стула и смотрю на часы: уже поздно. Подхожу к окну и разглядываю тёмную улицу. Парней не видно, значит, они благоразумно разошлись по домам. Но разноцветное пятно у фонтана не даёт мне покоя, и да, так и есть – Дай-чан всё ещё там, продолжает ждать меня. Он сидит, поставив локти на колени и подпирая руками голову, несколько часов кряду, и смотрит на двери офиса. В груди сжимается и становится трудно дышать. До меня доходит элементарная вещь – Дай-чан наверняка уже знает о моих к нему чувствах, как и все остальные. Ябу знает, что я люблю Дай-чана, а что знает Ябу, то знает и Хикару. Чинен знает о моей любви и пусть он не стал бы болтать просто так, у него всё-таки женское сердце, а значит, он мог рассказать это Ямаде в качестве поощрения за хорошее поведение. Ямада мог сказать Кейто, чтобы у них был общий секрет и тема для разговора. Кейто, разумеется, сказал Накаджиме. Таким образом, почти все могли знать о моих чувствах к Дай-чану на тот момент, как я устроил скандал. А Такаки могли сказать и позже, просто чтобы он тоже был в курсе, за компанию. И ни у кого из них не осталось ни малейшего резона скрывать истинное положение вещей от Дай-чана, не теперь, когда я им всем так подосрал. Дай-чан знает, из-за чего я неадекватно себя повёл, и пришёл расставить точки над и, потому что, как он любит повторять, нельзя начать одно дело, не закончив другое. Что же, я не имею права его задерживать, к тому же нечего оттягивать неизбежное.
Но, спустившись в холл и выходя из офиса, я в последний момент решаю снова сбежать. Пытаюсь приноровиться к шагу таких же поздних офисных крыс, надеясь, что все мы, одетые в одинаковое, как роботы, сольёмся, и Дай-чан не различит меня. Но я его недооцениваю.
- Иноо-чан! – кричит он на всю улицу и в два шага оказывается рядом, больно хватая меня за руку. Мне некуда бежать, я покорно жду, пока он отдышится после резкого старта и пробежки на короткую дистанцию. Дай-чан кашляет и вперяет в меня бешеный взгляд. Мне так его не хватало и как никогда хочется припасть к нему и пожаловаться на тяжёлый день, неделю и вечность без него. Успокоившись, Дай-чан говорит: - Наконец-то я тебя нашёл.
- Я и не прятался, - жалко вру.
- Ну да, не прятался! Я уже замучился к тебе домой бегать! И утром бегал, и вечером, и посреди дня, и даже ночью, чтобы тебя застать, а тебя всё нет и нет! Кто так делает?
Я молчу. Дай-чан дёргает меня за руку.
- Пойдём.
- Куда?
- Ко мне.
- Нет, я не могу.
- Но нам надо поговорить! Сейчас я ещё парням сообщу, они тоже подтянутся.
- Тогда тем более не пойду. Они меня убьют и расчленят.
- Не собирается никто тебя убивать! Иноо-чан, мне надо сказать тебе кое-что важное.
- Тогда идём ко мне. Будет лучше, если ты скажешь мне, что хотел, наедине.
- Ну, хорошо, к тебе, так к тебе.
- Нет, не туда. Мне теперь в другую сторону.
В отеле нас не хотят пускать вдвоём, мол, гостей приводить не разрешается. Но Дай-чан говорит, что мы не задержимся надолго и будем вести себя тихо, и его пропускают. Никого не пустили бы, а его пускают. Мысленно благодарю Йошиду за то, что он уже спит и не видит, как я лезу в капсулу с парнем. Дай-чан садится у выхода, подворачивая под себя ноги, отрезая тем самым мне пути к бегству, не полезу же я через него, он и не выпустит меня, в конце концов.

Вопрос: Какой оценки заслуживает работа?
1. ★ ★ ★ (автор, вы гений!)  7  (50%)
2. ★ ★ (очень понравилось)  3  (21.43%)
3. ★ (в целом зашло)  4  (28.57%)
Всего: 14

@темы: The Big O Factor, G - PG-13, авторский фик

URL
Комментарии
2016-05-16 в 21:29 

J-Factor
читать дальше

URL
2016-05-16 в 21:30 

J-Factor
читать дальше

URL
2016-05-16 в 23:50 

orientgreen
Каждый, кто носит очки, - много думает. И никто не знает, что это за мысли. Может, они не совпадают с линией партии.
первое, что хочется сказать после прочтения, что автор очень смелый человек, не побояться вот так выставить многих в очень далеком от привычного идеального образа :lol: но лично я как читатель не претензиях, наоборот, это то, чего всегда хочется больше всего: заглянуть за эту кулису образов и увидеть настоящих людей со всем их пусть даже и неприглядным «багажом». и Иноо-чан - кажется, что он вроде как становится обличителем, но в то же время, разве мы считаем своих друзей идеальными и совершенными? вовсе нет, но это не мешает нам их любить и дорожить ими и переживать за самых близких. очень люблю такой вот «срез жизни», отдельное спасибо автору за него! особенно за так прекрасно написанный и отразивший столь многие канонные моменты :gigi:
но автор заставил переживать, вот! за все отепешечки! естественно, в первую очередь за Иноо-чана и его любовь, раз уж это его ПОВ :-D во-первых, Дайки глазами этого ПОВа – ну невозможно же не влюбиться! и то, как Иноо-чан не ставит свои чувства вперед «святого» - дружбы и человека, который для него эту дружбу воплощает, и то, как Иноо-чан «разбушевался» (как Халк практически!) в острейшем моменте «сеанса разоблачений», и как потом сбегает в капсульный отель, думая, что поломал своими руками все, за что так переживал, за свою банду, т.е. «армию» непутевых недолюбовничков, а потом еще и думает, что они выследили его, чтобы побить - эта сцена вообще эпична! :lol: и сцена признания в капсуле – оооо она такая!! не, серьезно, в ней столько всего сразу – и ангста, слез облегчения, обещаний горячей близости и смеха, когда все потеют и покрываются полосками как тигры :-D ну и как бы на будущее радуешься за них, что у них такого пипеца, как у других, точно не будет, уж они-то одинаково смотрят на этот бардак.
про бардак! Ямада с Накаджимой, конечно «порадовали», вот ведь поскакуны! но им идет и как же ржачна «долгая и крайне жестокая, поистине нескончаемая битва на суровых взглядах», как-то вот очень смягчает создаваемый ими пипец, но вот все равно жалко, что не подрались, да :lol: потому что вот уж отражение один другого, в такой ситуации только и думаешь, уж лучше бы они изменяли друг другу! ладно, Чинен сам позволял, по сути, но Кейто!! Кейто такой хороший и без всяких раскрепощений! :weep2: такое прекрасное определение про дитя непорочного зачатия :heart:
и метафора с сережкой очень впечатляющая, особенно, когда в момент шока Иноо-чан начинает про это говорить вроде как в своей обычной «рандомной» манере, и во что все выливается… ну и если мы говорим о реализме, то, увы и ах, что-то подсказывает, что такие вот поскакуны ничем не лечатся, и шипперское сердце все равно страдаэ даже при всем очевидном хэппиэнде… дорогой автор, ну скажите, что я не права!
вооот, а еще три бравых натурала, правда, одни с подозрительным бромансом и юстом (гыгыгы типа равнодушный вопрос про Кейто от Ябу в конце), хотя вот серьезно, как же жалко всех девушек, которые стали их жертвами! вот так даже по-другому начнешь смотреть на такие вот кинки, броманс бромансом, а выезжать на других людях таким образом, пусть даже неосознанно, - не айс. но главное, что разобрались и (не думала, что когда-нибудь это скажу) не потрахались :lol:
ну и вишенка на торте - неприкаянно-натуральный Такаки с его постоянными «фу, парни» :lol: а еще он говорил на кансай-бене, такая милота! и у Чинена с Иноо-чаном насчет него договоренность, молодцы, стоят на страже последних оплотов гетеросексуальности :lol:
а вообще в фике столько прекрасных моментов, и ржачных, и трогательных, и серьезных, и просто красивых, которые хочется цитировать, так что я к вам еще приду, дорогой автор, после деанона и процитирую самые любимые, а пока просто бесконечное спасибо за то, что написали эту историю :heart:

2016-05-17 в 07:39 

KontRayen
this is because I am cool! (с) Fujigaya Taisuke
как здорово написано! совершенно потрясающий фик! :hlop:

2016-05-17 в 11:23 

Холь
Агент Холь (с) Annie-Stace ~ 力を貸して、Music。(c) Reload
Воу. Возможно, это лучший текст в русскоязычном сегменте HSJ-фандома, который я читала, во всяком случае на мой вкус. Авторский язык, потрясающие в своей неожиданности и точности метафоры, психология, то факт, что герои ни разу не идеальные, но при вызывающие сопереживание и живые, удивительно естественное взаимодействие и разбивающие сердце маленькие драмы каждого, условно счастливый полуоткрытый и куда более верибельный, чем хэппи-энд безо всяких "но", финал (ну, то есть с ИноДаем все просто хорошо, но вот у остальных впереди явно еще долгий путь и к себе, и друг другу), в общем, я влюблена. А еще я почти уверена, что знаю, кто вы, дорогой автор. Будет здорово, если я угадала, но если нет - это будет замечательным открытием. Спасибо вам за прекрасную историю. Просто спасибо.

2016-05-17 в 14:04 

ladyxenax
Уносите тело!
Мм читается очень тяжело - громоздкие абзацы с псевдо-нарративным стилем рядом со стенами диалогов, да еще и без разделяющих пробелов. Форма начисто убила желание ближе познакомиться с содержанием.
Простите, за негатив, но вот такое мое мнение.

2016-05-30 в 14:57 

timmy-kun
кого ты видишь за ветром?
читала больше как оридж, т.к. с HSJ знакома недостаточно тесно, поэтому без всяких предубеждений по поводу образов))
это было охренительно :heart::heart::heart:
бурю эмоций пережила, пока читала, переживала, как и чем же всё закончится у них)))
стиль хорош, зацепил, отношения, диалоги, метафоры... всё очень живое, очень понравилось :heart:
буду перечитывать))

2016-06-01 в 19:42 

ДарьяИвлева
Куда летят все птицы? Куда бегут все звери? Вокруг больные лица... Я никому не верю!
Дорогие читатели, спасибо всем, кто прокомментировал и проголосовал за мой фик! Всех, кто хочет поболтать о нём, приглашаю сюда, чтобы продолжить в уютной домашней обстановке :)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Battle of the Stars

главная